75-летие Победы
в Великой Отечественной войне
С праздником Победы!
#Рудгормашпомнит
1945-2020
9 мая
75-летие Победы
в Великой Отечественной войне
С праздником Победы!
#Рудгормашпомнит
1945-2020
9 мая

День Победы

Официально в России 2020 год считается годом  памяти и славы, посвященным 75-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне.

За всю свою богатую историю наш народ подвергся немалым испытаниям. Но Великая Отечественная война по своим масштабам, разрушениям и человеческим жертвам не имела себе равных. Тем значимее наша Победа!

С каждым годом все меньше и меньше остаётся участников и свидетелей тех страшных событий. Каждый вёл ожесточённую борьбу с фашистами: кто-то воевал на полях сражений, кто-то работал в тылу не покладая рук, не жалея сил трудился на благо Родины, приближая этот памятный день.

Очень важно нам не забывать и передавать потомкам историю Великой Отечественной войны 1941-1945гг, рассказывать подрастающему поколению правду о войне, о ее Героях и их героических поступках, о той боли и лишениях самоотверженных граждан нашей страны, которые через это всё прошли, сохранив мужество, доброе сердце и любовь к Родине.

Героические подвиги Великих людей навсегда вписаны в историю нашей страны и нашего завода. Мы помним о них и сегодня!

Стихи о войне

Россошки

Над Россошками синее небо
Развернуло свое полотно,
Как давно я с друзьями здесь не был,
Многим пасть было здесь суждено.

Истомленные жаждой и зноем,
Находясь под прицельным огнем,
Под бомбежки пронзительным воем
Мы мечтали все лишь об одном:

Сокрушить нечисть злобную эту,
Прочь прогнать с нашей русской земли,
Но ее паутинные сети
Мы тогда разорвать не могли.

Бились долго, жестоко, натужась,
Не щадя истребляя свинцом,
И фашиста охватывал ужас,
Видя жуткое смерти лицо…

Поле брани, по счету какое?
Куликовское. Бородино.
Величайшее горе людское
Испытать было русским дано.

Здесь в Россошках два траурных поля,
Сотни ль, тысячи павших солдат
Уместились на этом раздолье?
И звучит колокольный набат,

Реет гордо священное знамя
Здесь, где бились бойцы до конца;
И разносят ветра нашу память,
Проникая потомкам в сердца.
День Победы

Опять весна и праздничный салют,
И в сорок пятом было так когда-то,
И снова в скорбной памяти встают,
Как чудо, уцелевшие солдаты,

И павшие в заснеженных полях,
В горах, болотах, городах и селах,
Могилами усеян длинный шлях,
Путь до Берлина трудный невеселый.

И матери, и жены тех ребят,
Невесты в черных траурных накидках,
И сестры до сих пор еще скорбят,
Повиснув в ожиданьи на калитках.

О память, память! Ты еще хранишь
Тревожный год, тот страшный сорок первый,
Его испепеляющую тишь,
Надрывами истерзанные нервы.

Жестоко ранишь всякого, кто знал
Какой ценой нам всем далась победа,
Чтоб ненавистной злобы арсенал
Никто на всей планете не изведал!
Весна 45 года

Громкие шаги. Удары сердца.
Ты в дверном проеме. И живой!
Все казалось век не отогреться
Мне на гимнастерке полевой.

Пересохли за войну все слезы,
Не щадила проклятая нас:
Беженские грабила обозы,
Разрывала в клочья, как фугас,

И бомбила без конца и края,
Голодом морила в холода,
Два полена нам казались раем,
Если в котелке была вода.

И сегодня всем еще несладко,
Полдеревни выжжено дотла,
Но в твоей потертой старой скатке,
Столько долгожданного тепла!

На лице рубец косой и синий,
А в глазах сквозь радость - боль и грусть.
Сколько вас таких по всей России?!
Сколько обещавших: - Я вернусь!

Сколько по лесам, гнилым болотам,
В городах разрушенных могил?
С фронта недождавшихся кого-то,
Сколько их? Ответить где взять сил?

И молчу, в объятьях замирая,
Горестно вдыхая дым войны.
В окна довоенного сарая
Рвется крик Победы и весны!
В мае грозы гремят над Россией,
В небе яркие вспышки видны.
Слава, мужество, доблесть и сила
Нас к великой победе вели

Через все испытанья и беды,
Миллионы разлук и смертей,
Чтоб триумф долгожданной победы
Отразился в слезах матерей.

В черном мраморе скорбные плиты,
Но над ними колдует весна,
И в деяньях ее и молитвах
Оживает сирень ото сна,

Как невеста идет на причастье,
Наряжаясь в свой белый наряд,
И салютов огни всем на счастье
Над Россией, взлетая, горят.

Слез не прячут счастливые лица,
Ветеранов объятья крепки,
И сверкает слеза на ресницах,
Если строем идут моряки,

А за ними шагает пехота,
Замыкая победный парад,
Как когда-то за ротою рота
Шли в огонь защищать Сталинград.

И под Курском дрались и в Берлине,
Алой кровью пылал небосвод,
И к Победе дорогой былинной
Шел в бессмертье великий народ.
Лежат цветы у обелисков,
Горит огонь меж черных плит.
В бессмертье путь такой не близкий,
Он неразрывно с жизнью слит.

Бьют барабаны, плачут трубы,
Идут полки за рядом ряд,
И вдов запекшиеся губы
Молитвы горестно твердят.

Народ и армия - едины,
Пусть будет крепок их союз.
Веками люди-исполины
С мечом в руках хранили Русь!
Мы верим всем, погибшим в ту войну,
И тем, кто возвратился после ада,
Застав живыми мирную весну
На площадях московских в день парада.

Мы верим им, как сыну верит мать,
Как верят женам, выжившим в блокаду,
И никому той веры не отнять
У переживших ужас канонады.

Ударов сердца их не заглушить,
Не замутить все пламенные души,
Мы победили, чтобы вечно жить,
И никому той веры не разрушить!
Крепись, страна!

Когда закончится война,
И вновь домой вернутся дети,
Вздохнет уставшая страна
И всем простит на этом свете.
Слезу горячую смахнет,
И, заломив до хруста руки,
Распашет землю, хлеб пожнет,
Чтоб только сыты были внуки.

А будет ветер злобно выть
Кровавым всполохом заката,
Не опуская головы,
Ударит в колокол набатом!

Крепись, любимая страна!
Придет конец твоим терзаньям.
Наступит новая весна
Во славе, доблести, признанье!
В мае грозы гремят над Россией,
В небе яркие вспышки видны.
Слава, мужество, доблесть и сила
Нас к великой победе вели

Через все испытанья и беды,
Миллионы разлук и смертей,
Чтоб триумф долгожданной победы
Отразился в слезах матерей.

В черном мраморе скорбные плиты,
Но над ними колдует весна,
И в деяньях ее и молитвах
Оживает сирень ото сна,

Как невеста идет на причастье,
Наряжаясь в свой белый наряд,
И салютов огни всем на счастье
Над Россией, взлетая, горят.

Слез не прячут счастливые лица,
Ветеранов объятья крепки,
И сверкает слеза на ресницах,
Если строем идут моряки,

А за ними шагает пехота,
Замыкая победный парад,
Как когда-то за ротою рота
Шли в огонь защищать Сталинград.

И под Курском дрались и в Берлине,
Алой кровью пылал небосвод,
И к Победе дорогой былинной
Шел в бессмертье великий народ.
В чистом поле посреди вселенной
Памятник танкистам в небо взвился,
Чтобы вечной памятью нетленной
Разум человечества копился.

Зажигаю свечи вряд – четыре,
Словно души их горят, не гаснут,
Если я живу в беспечном мире,
Значит, смерть героев не напрасна.

В рюмке водка искорками светит,
Пахнет корка хлеба печью, домом,
И у них должно быть были дети,
Я ведь с ними даже не знакома.

Только верю, что в краю далеком,
Где-то на границе с Беларусью,
У могилы скорбно одинокой
Кто-то тоже выпьет с тихой грустью.
Соседи

Пока я бил врага под Сталинградом,
И мне свинцовый ветер рвал шинель,
В Алма-Ате ты отзвук канонады
Ложился слушать в теплую постель.

А я в окопах мерз, стрелял по танкам,
Ходил в разведку, хоронил друзей,
А ты плясал под старую тальянку,
И грабил потихонечку музей.

Краюху хлеба, дав за две картины,
Скупал, что мог, и продавал, что мог.
А я в болоте гнил, глотая тину,
Не чувствуя от ран ни рук, ни ног.

Я брал Берлин, входил с боями в Прагу,
И, возвратясь к обугленной избе,
Хромая, шел подписывать бумагу,
Трофейные часы, отдав тебе.

Не думал я, что возвратясь из пекла,
Засеяв землю, веря и терпя,
Отстроив дом, подняв страну из пепла,
С наградами увижу и тебя.
Исповедь немецкого солдата

Столь жуткого не видел я нигде,
Позиции подобной не приемлю,
Его топили в ледяной воде,
И танками закатывали в землю,

Его на дню бомбили много раз,
А это может пережить не каждый,
Когда взрывался рядышком фугас.
Он умирал от голода и жажды,

Кусок горбушки, видя перед сном,
Укрывшись разноцветьем звездных мантий,
Но обожженный яростным огнем,
В атаку поднимался по команде,

И все-таки всем бедам, вопреки
Он не утратил чувства состраданья,
Внимал мольбам протянутой руки,
Взгляд, опустив стыдливо в оправданье,

Что нечем пленных накормить порой,
И ту старуху у сожженной хаты,
Но нарушая вдруг солдатский строй,
Бросался к ним с последним виновато.

Вот по руинам строем я иду,
Казалось бы – достиг, чего хотелось,
Но видя бесконечную беду,
Я содрогался всем промерзшим телом.

Ведь это я незвано шел сюда,
Круша, сжигая, все, что было свято…
Я знаю, не простится никогда
Мне это русским праведным солдатом.
Разве ты не любил, неизвестный солдат,
Не смеялся в цветущей сирени?
Только ночью война под огнем канонад,
Навалилась зловещею тенью.

Зазвучал по стране колокольный набат,
И бежал ты под пулей свистящей.
Сколько было тебе, неизвестный солдат,
И мечтам твоим к звездам летящим?

Сколько было другому, кто падая в снег,
Вспоминал, как в родимой сторонке
Над окном поселился скворец по весне…
Но могилою стала воронка.

Кем ты был в мирной жизни и кем мог бы стать?
Сколько весен мог встретить и женщин,
Дочка с сыном могли у тебя подрастать…
Холм могильный осколком увенчан.

Потеряли надежду ждать мать и отец,
Ни письма, ни могилы - невесте.
А в солдатское сердце попавший свинец
Сделал все, чтоб ты стал неизвестен…
Если я доживу до победы,
То, пройдя этот огненный ад,
Я с женой и детьми пообедать
Непременно приду в старый сад.

Под цветущею грушей, иль сливой
Стол накроем, поставим вино…
Как же детской улыбки счастливой
Я, ребята, не видел давно!

Не разрывами бомб и снарядов
Оглушенный я буду молчать,
Птичьей трелью, красою нарядов.
Будет сердце в восторге кричать,

Видя вспышки салюта в полнеба,
Самому орденами блистать.
Я так долго на родине не был,
Что о мире решил помечтать!

Но сегодня окопы седые,
Едкой гарью пропахла весна.
До чего же мы все молодые!
Жить отчаянно хочется нам!
Это я в сорок первом погиб на войне,
Ни креста на могиле, ни даты.
На восток, отступая в смертельном огне,
Второпях хоронили солдаты.

Но мой холмик размыт был дождями весной,
Никого не виню, в том ли дело?
Ведь к родимым местам птицы вновь надо мной
Высоко в небесах пролетали.

Твердо верю, друзья где-то песни поют,
По проспектам развешаны флаги,
И летит в поднебесье победный салют
Нашей славе и нашей отваге,

Офицеры России в едином строю,
И в солдатском «ура» троекратном,
Обжигающим сердце и душу мою.
Потому мне легко и отрадно,

Что не сломлен фашизмом великий народ,
И, пройдя через все испытанья,
В майский день завершил свой священный поход
Заслужив всей планеты признанье!
Так долго отступая на восток,
Сердца томились грустью безотрадной,
Кровавый бой был яростно жесток,
Две силы бились насмерть беспощадно.

И содрогалось все в кромешной мгле,
Где вспышкам и разрывам было тесно,
И столько мертвых стыло на земле,
Их имена поныне неизвестны.

Отстроившись, поднялся Сталинград,
Смертельные омыла Волга раны,
И сколько б не считали лет подряд,
Не перечесть могильные курганы.

То маком вспыхнет поле иногда,
То васильком к утру займется, синим.
Нам не забыть погибших никогда,
Ведь каждый лепесток нам шепчет имя.

Я знаю, что кому-то невдомек,
Зачем так принимаю к сердцу близко,
Когда с цветком вихрастый паренек
Взволнованно стоит у обелиска.
Мирные граждане на войне

И в лязге, и в скрежете черных металлов,
И в реве моторов угроза слышна,
Казалось, что просто дышать перестала,
Что больше уже никому не нужна.

Но окрик солдата привел вновь в сознанье,
Он, дернул за руку, толкнув прямо в снег,
Казалось мне вечностью то ожиданье,
Когда вновь поднимет меня человек.

Орудия где-то звучали устало,
И пламя рвалось их разбитых окон,
А снег подо мною стал липким и талым,
И тяжесть сдавила грудь с разных сторон.

С трудом выбиралась из страшного плена,
В прогорклые запахи до тошноты,
Но я, оставаясь стоять на коленях,
Смотрела в кровавый провал черноты

Зияющей раны лихого солдата…
Не встанет, не скажет: - Беги-ка домой!
Война или я перед ним виновата
Была той жестокой кровавой зимой…
Ветерану войны г. Волгограда

Легко ступая по земле,
Ушла разведка в ночь,
Полк, исчезающий во мгле,
Не сможет им помочь.

И до рассвета мост взорвать,
Врагу, не дав пройти,
В плен не попасться, не предать
На огненном пути.

Сапог покрыла лебеда
Зеленою пыльцой,
Их было семеро тогда,
Бегущих, под свинцом.

И лай собачий нарастал,
Стучала кровь в висок,
Дон ослепительно блистал,
Манил к себе песок.

Седым ракитам не укрыть,
Не спрятать семерых,
Но брошен жребий, и прикрыть
Оставили двоих.

Все ближе беспощадный враг,
Не отступить назад,
Фашистский вопль и кровь собак
От взорванных гранат.

Вдруг захлебнулся автомат…
И обнял сын отца…
Но живы пятеро солдат,
Дошедших до конца.

Хранит затихший буерак
Святые имена,
Как орден вспыхнет алый мак
Вслед давним временам.
Кровавый бой был яростно жесток,
Железный лязг, да краткий вскрик предсмертный,
И снова устремляясь на восток
Фашисты проходили километры.

А позади сожженные дома,
Да трупы искалеченных детишек,
Стрельбою раскаленный автомат
В глаза людей от ужаса притихших

Глядел, и нависала тишина,
И всем казалось, что вот-вот проснутся,
Но мокла под рубахою спина,
Поняв, что уж не смогут улыбнуться

Ни солнцу, ни ребенку в ранний час,
Преодолев животный страх и ужас.
О, сколько было смелых среди вас,
В крови лежавших на январской стуже!

Но наступил и сорок пятый год,
И бой последний был у стен Рейхстага,
Что завершил возмездия поход,
Сияя над Берлином алым стягом.

А колес перестук вникуда торопил,
Вслед составам кричали и выли старухи,
Знали, деток фашисты везут в Саласпилс,
Матерей, оставляя в тоске и разрухе.

Через травмы потерь, через горечь разлук
Ты прошла этот ад, оскорбленье и голод,
И в раскрытых ладошках измученных рук
Сохранился гнетущего ужаса холод.

Но в доверчивом сердце живет до сих пор
Неподдельное чудо – душевная сила,
Лишь остался в глазах бесконечный укор
Вслед кровавой войне, той, что насмерть косила.
Бывшим узникам к/лагерей

Детей загнали в сумрачный вагон,
Где не хватало воздуха и света,
От горя выл взволнованный перрон,
Роняло небо слезы до рассвета.

Крик рвался в души и срывался прочь,
Оставив пустоту в грудном проеме,
И невозможно было превозмочь
Фашистскую, тупую неуемность.

Прикладов стук и блеск визжащих пуль,
И на одежде детской след ожога,
Предательской полиции патруль,
И окрик в сердце языка чужого.

И неподдельность ужаса в глазах,
Ладоней простирающихся к небу,
Отчаяние в детских голосах,
Где навсегда смешались быль и небыль.

И стук колес по рельсам в тишине
Гнетущей, устрашающей, жестокой.
И становилось холодно луне
Такой же, как ребенок, одинокой.
Поражение

И вновь я звания лишен,
В строю мой голос не звучит.
А значит: снова побежден,
А это значит: я – убит!

Что спросишь с мертвого теперь,
Когда под грудою камней,
Истлело вечное – поверь!
Но корни тянутся ко мне

И, поднимая ветви ввысь
Навстречу звездам и ветрам,
Кричат, безумствуя – держись!
Затягивая рваный шрам.

Что значит снова победить,
И дать трубе своей запеть?
Остаться в этом мире жить,
И что-то главное успеть!

Нам рано петь за упокой,
Не для того нам жизнь дана.
Оставить в памяти людской,
Свои поступки и дела!
Ты замертво упал в колосья хлеба,
Свинцовый ветер несся над тобой,
В глазах отражены почти полнеба,
И облака в оправе золотой.

В размахе рук такая ширь сокрыта,
Мечты и грезы словно наяву,
И пулемет стучал как конь копытом,
И сыпал смерть в пожухлую траву.

Твой первый бой и он же был последним,
Огню навстречу сделан первый шаг,
И вечность, отражаясь в лике бледном,
В тот день была свидетелем атак.

И детским звонким голосом кричала,
Лилась дождем - слезами матерей,
Но ничего нельзя начать сначала,
Предсмертный взгляд из памяти стереть.

И шла война назад дорогой длинной,
На запад, где когда-то началась,
В развалины столь жалкого Берлина,
Где рухнула фашиствующих власть.
Русские церкви - святыни безгрешные,
плачете, видя разор?
Видите, вдовы стоят безутешные,
детства бессонного взор?

Слышите, стонут деревья сожженные,
Землю снарядами рвут?!
Души стреляющих опустошенные
к вам на поклон не придут.

Матери тают от горя великого,
кто вытрет слёзы платком?
Сколько в стервятниках страшного, дикого,
кара найдёт их потом?!
Незахороненным солдатам...

Как не возможно предсказать
Позор, величье или славу,
Как должно честь тому воздать,
Кто заслужил ее по праву.

Они лежат в земле сырой,
Забытые на поруганье.
И только вешнею порой
Раздастся краткое рыданье,

И слез березовый поток
В глубь тайной бездны устремится,
Да дрогнет трепетный листок
От стона зверя, крика птицы.

И вновь в молчанье гробовом
Лежат смиренные солдаты.
И только в небе грозовом
Еще сверкают смерти даты.
Плачьте, ивы.

Ивы, ивы! Плачьте, ивы, плачьте,
До земли, склоняя скорбно ветви,
Слез своих серебряных не прячьте.
Тихий шелест листьев, словно реквием.

Плачьте над могилою солдатской,
Словно над сыновнею судьбою,
Плачьте, ивы, над могилой братской.
К вам иду нехоженой тропою.

Плачьте будто матери и жены,
Плачьте, как невесты в горе плачут,
Если дождь шумит в листве зеленой,
Для меня так много это значит.

Плачьте, ивы, детскими слезами,
Каждой ветвью прикасаясь к звездам,
Вы своими видели глазами -
Жизнями солдат был мир воссоздан.

Плачьте над несбывшейся мечтою,
Над любовью плачьте неокрепшей,
Светлых слез здесь каждый воин стоит,
Да и мне здесь с вами плакать легче.
Еще заря, лаская небо,
Стелила легкой дымкой шаль,
Еще в росе колосья хлеба,
А в золоте речная даль,

Еще к земле клонились травы
Роняя розовый наряд,
А смерть ждала, о, боже правый!
И жерло пушки жег снаряд.

Огнем и пеплом мир нарушив,
Взрывная вздыбилась волна,
И не было больней и суше,
Короче слова, чем – Война!
Помните!
Через века, через года,– помните!
О тех, кто уже не придёт никогда,– помните!
Не плачьте!
В горле сдержите стоны, горькие стоны.
Памяти павших будьте достойны!
Вечно достойны!
Хлебом и песней, мечтой и стихами, жизнью просторной,
Каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны!
Атака
Погоди, дай припомнить... Стой! Мы кричали «ура»… Потом Я свалился в окоп пустой
С развороченным животом.
Крови красные петушки Выбегали навстречу дню, Сине-розовые кишки
Выползали на пятерню.
И с плеча на плечо башка Перекидывалась, трясясь, Как у бонзы или божка,
Занесённого в эту грязь.
Где-то плачущий крик «ура», Но сошёл и отхлынул бой. Здравствуй, матерь-земля, пора!
Возвращаюсь к тебе тобой.
Ты кровавого праха горсть От груди своей не отринь, Не как странник и не как гость
Шёл я в громе твоих пустынь.
Я хозяином шёл на смерть, Сам приученный убивать, Для того чтобы жить и сметь,
Чтобы лучшить и открывать.
Над рассветной твоей рекой Встанет завтра цветком огня Мальчик бронзовый, вот такой,
Как задумала ты меня.
И за то, что последним днём Не умели мы дорожить, Воскреси меня завтра в нём, Я его научу, как жить!
Братские могилы
На братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают. К ним кто-то приносит букетик цветов И Вечный огонь зажигает. Здесь раньше вставала земля на дыбы, А нынче гранитные плиты. Здесь нет ни одной Персональной судьбы – Все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата. У братских могил нет заплаканных вдов – Сюда ходят люди покрепче. На братских могилах не ставят крестов, Но разве от этого легче?
Свет солдатских костров
Как могут эти дни забыться, Когда на просеке лесной Мы пили воду из копытца,
Смывая с губ засохший зной.
Зачалось небо в пятнах алых, И плакал ветер – голосей. Мы оставляли на привалах
Зарытых наскоро друзей.
Кто знал такой разлуки горше? В ней вся глухая скорбь земли. …От Минска, Витебска и Орши
Из окруженья шли и шли.
Не знали, близко иль далече, Но знали – надобно идти, Взвалив на согнутые плечи
Всё, что пережито в пути.
Пусть замутились рек истоки, В крови пожухшая трава, Но солнце всходит на востоке, И, значит, Родина жива.
Ветер войны
Как было много тех героев,
Чьи неизвестны имена.
Навеки их взяла с собою,
В свой край, неведомый, война.
Они сражались беззаветно,
Патрон последний берегли,
Их имена приносит ветром,
Печальным ветром той войны.
Порой слышны, на поле боя,
Через десятки мирных лет:
«Прикрой меня! — прикрою Коля!»
И вспыхнет вдруг ракеты свет.
А Коля, в этом тихом поле,
Лежит, не встанет никогда…
Лишь горький ветер, нам порою,
Напомнит страшные года.
Сегодня мало кто заплачет
Придя к могилам той войны,
Но это все-таки не значит
Что позабыли Колю мы.
Мы помним, помним это горе.
Осталась в памяти война,
И Русское, родное, поле
Приносит ветром имена.
* * *
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать.
Сын не простился с ней.
За десять лет на том и этом свете
Ему зачтутся эти десять дней.
Его везли из крепости, из Бреста.
Был исцарапан пулями лафет.
Отцу казалось, что надежней места
Отныне в мире для ребенка нет.
Отец был ранен, и разбита пушка.
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Седой мальчишка на лафете спал.
Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой...
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой...
Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.
Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.
За все, чем мы с тобою дорожили,
Призвал нас к бою воинский закон.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
А там, где отнят у мальчишки он.
1941
«Три товарища»
Жили три друга-товарища
В маленьком городе Эн.
Были три друга-товарища
Взяты фашистами в плен.
Стали допрашивать первого,
Долго пытали его —
Умер товарищ замученный
И не сказал ничего.
Стали второго допрашивать,
Пыток не вынес второй —
Умер, ни слова не вымолвив,
Как настоящий герой.
Третий товарищ не вытерпел,
Третий — язык развязал.
— Не о чем нам разговаривать! —
Он перед смертью сказал.
Их закопали за городом,
Возле разрушенных стен.
Вот как погибли товарищи
В маленьком городе Эн.
1937
«Мужество»
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова, —
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!
23 февраля 1942 г.
«Два друга»
Дрались по-геройски, по-русски
Два друга в пехоте морской.
Один паренек был калужский,
Другой паренек — костромской.
Они, точно братья, сроднились,
Делили и хлеб и табак.
И рядом их ленточки вились
В огне непрерывных атак...
Но вот под осколком снаряда
Упал паренек костромской.
— Со мною возиться не надо... —
Он другу промолвил с тоской. —
Я знаю, что больше не встану,
В глазах беспросветная тьма...
— О смерти задумал ты рано,
Ходи веселей, Кострома!
И бережно поднял он друга,
Но сам застонал и упал...
— А ну-ка, дай жизни, Калуга... —
Товарищ чуть слышно сказал.
Теряя сознанье от боли,
Себя подбодряли дружки,
И тихо по снежному полю
К своим доползли моряки.
Умолкла свинцовая вьюга,
Пропала смертельная тьма.
— А ну-ка, дай жизни, Калуга!
— Ходи веселей, Кострома!
* * *
Пускай до последнего часа расплаты,
До дня торжества — недалекого дня —
И мне не дожить, как и многим ребятам,
Что были нисколько не хуже меня.
Я долю свою по-солдатски приемлю,
Ведь если бы смерть выбирать нам, друзья,
То лучше, чем смерть за родимую землю,
И выбрать нельзя.
1941
«Фашист»
Он в села входит,
Как чума,
Как смерть сама,
Как мор.
Как зверь, врывается в дома,
И сходят девушки с ума,
Не в силах смыть позор.
Он вырывает языки,
Пытая стариков.
Он хочет всех зажать в тиски
И всем до гробовой доски
Надеть ярмо оков.
Нет! Нет! Вовеки не бывать
Хозяином ему.
Он может жечь и убивать,
Душить людей в дыму, —
Но никогда такой народ,
Как русский наш народ,
Не упадет и не умрет
И в рабство не пойдет!
Мы отомстим за каждый дом,
Который он поджег.
Мы, как один, клянемся в том,
Что близок мести срок.
Не может ворон быть орлом
И выше всех летать,
Не может он своим крылом
До наших звезд достать!
Не может черная змея
Обвить страну мою!
Штык занеси, страна моя,
И приколи змею!
1941
Нас двадцать миллионов

От неизвестных и до знаменитых,
Сразить которых годы не вольны,
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Где путь, как на вершину, был не прям.
Еще мы женам снимся молодыми,
И мальчиками снимся матерям.

А в День Победы сходим с пьедесталов,
И в окнах свет покуда не погас,
Мы все от рядовых до генералов
Находимся незримо среди вас.

Есть у войны печальный день начальный,
А в этот день вы радостью пьяны.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.

Мы не забылись вековыми снами,
И всякий раз у Вечного огня
Вам долг велит советоваться с нами,
Как бы в раздумье головы клоня.

И пусть не покидает вас забота
Знать волю не вернувшихся с войны,
И перед награждением кого-то
И перед осуждением вины.

Все то, что мы в окопах защищали
Иль возвращали, кинувшись в прорыв,
Беречь и защищать вам завещали,
Единственные жизни положив.

Как на медалях, после нас отлитых,
Мы все перед Отечеством равны
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Где в облаках зияет шрам наскальный,
В любом часу от солнца до луны
Бьет колокол над нами поминальный
И гул венчальный льется с вышины.

И хоть списали нас военкоматы,
Но недругу придется взять в расчет,
Что в бой пойдут и мертвые солдаты,
Когда живых тревога призовет.

Будь отвратима, адова година.
Но мы готовы на передовой,
Воскреснув,
вновь погибнуть до едина,
Чтоб не погиб там ни один живой.
И вы должны, о многом беспокоясь,
Пред злом ни шагу не подавшись вспять,
На нашу незапятнанную совесть
Достойное равнение держать.

Живите долго, праведно живите,
Стремясь весь мир к собратству сопричесть,
И никакой из наций не хулите,
Храня в зените собственную честь.

Каких имен нет на могильных плитах!
Их всех племен оставили сыны.
Нас двадцать миллионов незабытых,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
А ветки ив плакучих склонены.
Бьет колокол над нами поминальный,
И гул венчальный льется с вышины.

Участники ВОВ

ООО УК «Рудгормаш», 394084, Воронеж, ул. Чебышева, 13.

Фотографии и фронтовые истории высылайте на электронную почту: kovalenko@rudgormash.ru

(473) 244-72-45

2020 © ООО УК «Рудгормаш», Политика  конфиденциальности

Написать сообщение
FeedBack